Ветеринар с клинической практикой в Украине и США рассказала, как меняется роль профессии в условиях нехватки специалистов в мире и почему животным тоже нужен офтальмолог.
Многие клиники в разных странах сталкиваются с нехваткой специалистов. О дефиците в профессии, которую долгое время недооценивали, говорят в странах Европы и Северной Америки. Одно из новых требований к специалистам — умение быстро ориентироваться в сложных случаях и работать в условиях высокой загруженности.
Елизавета Шудренко начала карьеру в Украине как ветеринарный техник и постепенно выросла до позиции ветеринарного врача. За пять лет работы получила обширный клинический опыт: вела терапевтических пациентов, участвовала в хирургических вмешательствах и анестезиологическом сопровождении, работала с широким спектром клинических случаев.
Сейчас Елизавета работает в американской ветеринарной клинике экстренной помощи. И хотя формально она занимает позицию техника, врачебный опыт позволяет ей глубже понимать клинические процессы, участвовать в обсуждении сложных случаев, помогать команде в напряженных ситуациях и обучать новых сотрудников.
Мы поговорили с ней о том, как меняется роль ветеринара, почему стереотипы о профессии мешают ее развитию и зачем животным нужны узкие специалисты.
Елизавета, существует стереотип, что ветеринар — это локальная профессия: где учился, там и пригодился. Вы же учились в Украине, теперь работаете в США. Что думаете об этом убеждении, исходя из того, что видите в своей практике?
Время локальных специалистов уходит. Когда мир сталкивается с нехваткой профессионалов в нашей сфере, ветеринар — это прежде всего мобильный эксперт с гибким мышлением.
Дефицит кадров заставляет индустрию ценить не диплом сам по себе, а реальные компетенции и способность работать в команде. Границы существуют только в документах, а в операционной или смотровой важны профессионализм и системный подход.
В условиях дефицита кадров ветеринары стали частью глобальной сети безопасности для животных. Если у тебя есть прочный фундамент и готовность адаптироваться, для тебя открываются возможности в разных странах.
Лично вам что помогло получить работу в США — стране с выраженным дефицитом ветеринарных специалистов?
Дефицит не означает, что клиники берут на работу всех подряд с ветеринарной лицензией и дипломом. Руководство всегда оценивает профессионализм, а если речь идет о зарубежном специалисте, то и свободное владение языком.
Готовность работать в интенсивной среде и умение быстро адаптироваться тоже сыграли свою роль. Здесь не принято долго вливаться в коллектив: новый сотрудник приходит и сразу приступает к своим обязанностям.
В условиях многозадачности, когда приходится вести и экстренный прием, и сложный анестезиологический мониторинг, что помогает вам сохранять высокие стандарты оказания помощи?
Действительно, когда количество пациентов растет, а квалифицированных рук не хватает, интенсивность работы возрастает кратно. В нашем ветеринарном госпитале, например, всего 19 сотрудников. Обычно на смене один врач и два-три ветеринарных техника.
В условиях нехватки персонала на одну смену ложится объем задач, который раньше распределялся между большим количеством сотрудников, и часть функций берет на себя квалифицированный техник в рамках своей компетенции. Поэтому критически важно правильно расставлять приоритеты.
Такая интенсивность — огромный вызов, но в то же время и уникальная возможность. Работая в жестких условиях, я вижу гораздо больше сложных кейсов, чем в спокойное время. Это профессионально закаляет.
Высокие стандарты в условиях дефицита кадров достигаются не за счет героических усилий, а через системный подход: четкие алгоритмы, командную работу, технологическую поддержку. Это позволяет сохранять качество помощи даже в самых напряженных условиях.
В вашей практике наверняка были сложные случаи. Расскажите, как вы решали проблему.
Ситуации, где нужно быстро реагировать, возникают регулярно, особенно когда поступают пациенты с проблемами дыхания, отравлением или после тяжелых операций.
Одним из сложных случаев был пациент с пироплазмозом, осложненным полиорганной недостаточностью. Я принимала участие в его интенсивном лечении, и после четырех дней госпитализации состояние пациента стабилизировалось. Его успешно выписали домой.
Совсем недавно поступила собака с сильно увеличенным животом и общим ухудшением состояния. Питомец был вялым, слизистые оболочки — бледными, пульс — учащенным. Врач заподозрил заворот желудка.
Я помогала стабилизировать пациента: устанавливала катетер, начинала инфузионную терапию, следила за показателями. Все происходило быстро, потому что состояние было критическим. После подтверждения диагноза собаку направили на операцию. В послеоперационный период я наблюдала за ней, проверяла состояние, боль и аппетит. В итоге она выздоровела.
Ваша международная практика показывает, что ветеринарный техник или ассистент — больше чем исполнитель инструкций. Почему вы решили идти наперекор всеобщему мнению?
Это один из главных стереотипов, который я стремлюсь разрушить, потому что считаю такое представление устаревшим.
Я хочу показать, что техник может и должен не просто выполнять манипуляции, а понимать патофизиологию процессов. Этому меня научила украинская школа и последующая врачебная практика.
Например, если я вижу изменения в мониторинге пациента под анестезией, то могу сразу обратить на это внимание врача и предложить варианты корректировки в рамках командной работы. Это экономит критически важное время, а значит, повышает шансы на лучший исход для пациента.
Вы специализируетесь в сложной и дефицитной области — офтальмологии. Почему решили углубиться в это направление?
Офтальмологические травмы у животных встречаются часто, и они требуют филигранной работы. Нередко владельцы привозят питомца с глубокой язвой роговицы или проптозом — выпадением глазного яблока.
Правильная первичная обработка и грамотно подобранная терапия в первые часы после травмы часто определяют, сохранит ли животное зрение. Для меня это очень ценно — понимать, что благодаря моим знаниям собака или кошка смогут и дальше видеть мир, а не просто выжить.
В клинику, где вы работаете, часто приходят новые сотрудники, которым нужно быстро вливаться в процессы. Вам как обладателю редкого сочетания компетенций поручили быть их наставником. Как это изменило ваше ощущение ответственности?
Наставничество для меня — естественное продолжение профессиональной деятельности, а каждая следующая ступень предполагает новый уровень ответственности.
Я чувствую, что от того, насколько качественно смогу систематизировать свой теоретический и практический опыт, зависит не только профессионализм коллег, которых я наставляю, но и здоровье их пациентов.
Поэтому учу их внимательно "читать" состояние пациента, а не просто фиксировать показатели монитора. Для меня важно, чтобы новый сотрудник понимал, почему падает давление или меняется ритм дыхания, и мог предпринять превентивные шаги еще до того, как ситуация станет критической.
Именно поэтому я стремлюсь передать коллегам системный подход к диагностике и мониторингу, который сама выработала годами.
Участвуя в развитии качества ветеринарной помощи, каким вы видите будущее отрасли и свою роль в ней?
Ветеринария сегодня — это мир возможностей для тех, кто готов подтверждать экспертизу делом.
Моя ближайшая цель — получить лицензию, без которой сейчас не могу полноценно проявить себя, а также продолжить развитие в клинической практике и офтальмологии.
Задача современных ветеринаров, на мой взгляд, — объединять усилия, несмотря на границы, для построения новой устойчивой международной системы ветеринарии, где профессионализм ценится выше формальных записей в дипломе. Иначе эта область медицины просто не сможет развиваться в ногу со временем.
1 
79692